Смерть
Животные чувствуют ее приближение и стараются уйти подальше. Смерть – вещь интимная, свидетели здесь не нужны. Люди – из тех, что потоньше и посмелее – тоже чувствуют. И тоже стараются, хотя не всем это удается. Лев Толстой смог – пусть недалеко, но убежал. Мой сосед – пролежавший после инсульта парализованным больше года – вдруг среди ночи вскочил и бросился к двери.
Долго возился с замками, но открыть не смог. Вернулся, лег и тут же умер.
Марк Дейч – на что уж человек ничтожный, предавший всё и всех – тоже сумел
убежать; точнее, уплыть – на Бали, ему помогло течение.
Олег Даль убежал в Киев. Для человека русского и православного – не верьте, что он еврей! – желание естественное. И уж совсем не верьте в его странное желание сниматься у бездарного режиссера, в бездарном фильме, на чудовищной киностудии им.Довженко – он никогда там не снимался и подобное предположение счел бы для себя оскорбительным… Но Олег был еще молод, его жизнь не отпускала. Нужно было предпринять некоторые усилия: выковырять из руки «торпеду», нажраться в ресторане горилки, вернуться в убогий номер убогой гостиницы, сесть на кровать, подождать пару часов и захлебнуться собственной блевотиной. Пусть не смущают вас натуралистические подробности: это была не блевотина – это была смерть, пошедшая горлом. Он ее ждал, и она пришла.
…Я бы об этом, естественно, никогда не узнал, если бы не провел одну ночь в этом номере этой гостиницы, а утром не похмелялся пивом с дежурной по этажу (остальные подробности опустим).
Долго возился с замками, но открыть не смог. Вернулся, лег и тут же умер.
Марк Дейч – на что уж человек ничтожный, предавший всё и всех – тоже сумел
убежать; точнее, уплыть – на Бали, ему помогло течение.
Олег Даль убежал в Киев. Для человека русского и православного – не верьте, что он еврей! – желание естественное. И уж совсем не верьте в его странное желание сниматься у бездарного режиссера, в бездарном фильме, на чудовищной киностудии им.Довженко – он никогда там не снимался и подобное предположение счел бы для себя оскорбительным… Но Олег был еще молод, его жизнь не отпускала. Нужно было предпринять некоторые усилия: выковырять из руки «торпеду», нажраться в ресторане горилки, вернуться в убогий номер убогой гостиницы, сесть на кровать, подождать пару часов и захлебнуться собственной блевотиной. Пусть не смущают вас натуралистические подробности: это была не блевотина – это была смерть, пошедшая горлом. Он ее ждал, и она пришла.
…Я бы об этом, естественно, никогда не узнал, если бы не провел одну ночь в этом номере этой гостиницы, а утром не похмелялся пивом с дежурной по этажу (остальные подробности опустим).