Владимир Холодов (vlad_dolohov) wrote,
Владимир Холодов
vlad_dolohov

Categories:

О том как Йося раскатал губёшки и пустил слюну

При слове «Бродский» каждый либерал, демократ и просто рукопожатный человек обязан сделать стойку, изобразить на лице смесь умиления и восторга и процитировать пару затасканных, но нетленных строчек. Для блогера и журналиста этого недостаточно – он обязан разродиться постом. Так, собственно, и сделала Ольга Белан, наткнувшись на старую и всеми забытую статью, позаимствовав из нее фотографии и часть текста. Естественно, без ссылок на источник. Она всегда так делает. И не она одна, кстати.

Так выглядела в молодости Мариолина Дориа де Дзулиани, о которой и пойдет речь. Как выглядел Иосиф Бродский вы знаете – это гораздо менее интересно. Но слово мы ему дадим: «180 см, тонкокостнaя, длинноногaя, узколицaя, с кaштaновой гривой и кaрими миндaлевидными глaзaми, с приличным русским нa фaнтaстических очертaний устaх и с ослепительной улыбкой тaм же, в потрясaющей, плотности пaпиросной бумaги, зaмше и чулкaх в тон, гипнотически блaгоухaя незнaкомыми духaми… Онa былa сделaнa из того, что увлaжняет сны женaтого человекa. Кроме того, венециaнкой".
Познакомились они так: венецианка ехала в Ленинград и ее попросили передать Бродскому  две пары джинсов – целое состояние для советских 1970-х годов. Сам ли Иосиф фарцевал или делал это через посредников – история умалчивает.
«Капелька ли русской крови, переданная от бабушки-примадонны тому причиной, итальянская ли склонность к восторженности или мечта об утопии, но красавицу-венецианку влекло из ее сказочного города в холодную Россию – к этому времени она профессор славистики, переводчица стихов Владимира Маяковского, автор книги "Царская семья. Последний акт трагедии" о расстреле семьи Николая II»

Их вторая встреча случилась в Москве, и она не была случайной: Бродский разыскал Мариолину в библиотеке, где она просиживала над книгами. Было уже ясно, что его изгоняют из страны. Он опасался слежки, говорил тихо и коротко о том, что непременно найдет ее в Венеции. Ей показалось странным, что он держался накоротке.
"Меня покоробило, что Иосиф обратился ко мне на "ты", хотя это была лишь наша вторая встреча", — признается его венецианская муза.
На первую же университетскую зарплату, полученную в Нью-Йорке, где обосновался поэт-изгнанник, он купил билеты в город мечты, в Венецию.
"Он хотел, чтобы я сняла ему палаццо! Не понимаю, откуда был такой размах у советского человека? Но найти для него палаццо было невозможно. Я сняла ему весьма трендовый тогда пансион, который совсем не пах мочой, как это упомянуто в книге, — рассказывает Мариолина. — Я не поселила Бродского в своем доме, потому что у нас шел ремонт. Но каждый день он приходил к нам и часто с нами обедал и ужинал. "Потолок… потолок… потолок", — повторял он, разглядывая мой дом. Потолки у нас были шестиметровые».
Красавица-аристократка и поэт из-за "железного занавеса",  два полюса притяжения и отталкивания, две пересекшиеся линии судьбы, два не совпавших космоса(заметили, как автор щадит И.Б.?) Мариолина в этом смысле более откровенна:
«Общение с ним было пыткой — каждое утро уже "под мухой" он заявлялся ко мне, выкрикивая с улицы самые неприличные слова. Я очень боялась, что соседи поймут, что кричит наш гость. Он абсолютно не знал, как себя вести – был навязчивым, нарочитым. Все разговоры наши сводились к тому, что он меня "хочет". Это было тяжело и неприятно. .. Та неделя была для меня кошмаром. В конце концов, я не выдержала, открыла дверь, схватила его за ворот и спустила с лестницы".
В СССР она снисходительно относилась к особенностям советского менталитета, находя сотни извинительных причин для неадекватного — на взгляд венецианской аристократки — поведения советских товарищей. Но у себя дома, в Венеции, она устала терпеть и извиняться перед знакомыми за "неординарность русских". Бродский был изгнан из дома де Дзулиани.
…Простим Мариолину: типичную еврейскую навязчивость она приняла за "неординарность русских" и совковый менталитет.
«У сына был день рождения, — продолжает она вспоминать. — И вдруг он говорит: "Мама, кто этот человек, который так нахально тебя разглядывает?" Это был Бродский. Он подошел и заговорил по-английски, я ему ответила по-русски, а он мне снова по-английски».
С тех пор Мариолина избегала встреч, зная даже, что поэт продолжал приезжать в Венецию. Дважды они почти сталкивались на улице, но она резко меняла маршрут.
…Вот, собственно, и весь «роман» - ни сексуальной близости, ни даже поцелуя между ними не было.
Но это еще не конец истории: свои навязчивые и неутоленные желания Бродский сублимировал в прозе.
«Набережная неисцелимых» была написана им по просьбе знаменитого Консорциума Новая Венеция (Consorzio Venezia Nuova), который к Рождеству заказывал нетленку, воспевающую город: картину, скульптуру или эссе. В 1987-м году президентом этой ассоциации был нынешний сенатор Луиджи Дзанда. Недавно он поведал Мариолине, что именно он поставил условие Бродскому, чтобы в эссе не фигурировала фамилия де Дзулиани.
"Он позвал Бродского и сказал: "Вы с ума сошли, это известные венецианские люди, они подадут на вас в суд". Бродский ответил: "Я ничего не буду менять". Дзанда парировал: "Тогда вы не получите свои 30 миллионов итальянских лир". Бродскому позарез нужны были деньги, и в итоге он переделал книгу.
Ну, и для тех, кто не в курсе: Бродский приезжал в Венецию каждый год, там же он и похоронен.
По направлению к Бродскому, или Смерть в Венеции Издательский Дом "Мой Город" - Образовательный портал

Могила Бродского - Castello - Венеция, Veneto
На его могиле Мариолина ни разу не была – у нее другие заботы, да и просто не считает нужным.
Tags: Белан, Бродский, Мариолина, еврейская навязчивость
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments