В этом качестве вы «вдову и музу Андрея Сахарова, видную правозащитницу и неподкупную совесть оппозиции» знаете вряд ли. Впрочем, и опыт был разовый, хотя и не случайный. Вот отредактированная ею книга. Был такой поэт – Эдуард Багрицкий. У него был сын Всеволод, тоже поэт. С поэтическим потенциалом более скромным, чем у папы, к тому же нереализованным: война, как известно, забирает лучших. Из всего курса ИФЛИйцев (Коган, Кульчицкий, Майоров, Отрада и др.) в живых остался самый серый и бесталанный – Сергей Наровчатов. Но я несколько отклонился от темы: у мальчика Севы была первая и единственная возлюбленная – он с ней учился в одной школе и даже сидел на одной парте – ее звали Люся. Ей он и первые свои стихи посвещал: «А она приходила поздно. И уходила рано. И даже себя на прощание не давала поцеловать» Потом жизнь их разбросала: он погиб на войне, а у нее началась своя, довольно бурная жизнь, косвенно связанная с фронтом: санитарный поезд, первая взрослая любовь, вторая, третья, то, да сё… Вот ее фото этих лет. Когда в 1964 году Люсе (точнее, уже Елене Георгиевне) предложили – а все архивы были у нее (национальная предусмотрительность) – составить первый сборник стихов Всеволода Багрицкого, она не отказалась. Хотя в поэзии она разбиралась гораздо хуже, чем в мужчинах. Из архива она с помощницей (подозреваю, такой же «ключницей») выбрала все лучшее, включая переписанных от руки и к тому времени еще не напечатанных Мандельштама, Нарбута, Цветаеву, Пастернака. В таком виде этот странный сборник и вышел. Трех первых поэтов на свете уже не было, а Борис Леонидович счел ниже своего достоинства объяснять, каким образом его черновики попали в чужой графоманский сборник. Вы будете смеяться, но некоторые горе-литературоведы до сих пор приписывают Севе Багрицкому чужие стихи. Но и этого мало: эта книга получила премию Ленинского комсомола!.. И только потом ее прочли те, кто хоть что-то понимал в поэзии и мог отличить Нарбута от Пастернака, а Цветаеву от Мандельштама и Багрицкого. Книжку торопливо изъяли из магазинов и библиотек. При переиздании – лет десять спустя – чужих стихов в ней, разумеется, уже не было. P.S. Этот пост был написан лет десять назад, еще до моего отъезда в Америку. Так уж случилось, что с Еленой Боннэр мы жили в одном городе и несколько раз встречались: пару раз при перелете и пересадке (прямых рейсов в Бостон нет) и раз пять на улице. Мы не общались, но вынужденно кивали друг другу. Из запомнившегося: её скандал на борту «Дельты»: «Да вы знаете, с кем вы говорите?!».. Бедная американская стюардесса даже не догадывалась: весь мир Елену Боннэр знал, а она нет.