Владимир Холодов (vlad_dolohov) wrote,
Владимир Холодов
vlad_dolohov

Category:

"БОЛЬШАЯ КНИГА" и маленький фитюлькин

Про БК знают все, некоторые даже что-то из номинантов читали.

Про Фитюлькина не знает никто, хотя некоторые черты его многогранной личности могут быть не менее интересны, чем пухлые тома лауреатов престижной премии. Во-первых, он близок народу, хотя и несколько оторвался от него – Бронислав все еще читает книжки, народ уже нет. Во-вторых, в отрочестве он был подающим надежды поэтом и даже печатался в «Пионерской правде» - был плодовит, как Орлуша, и талантлив почти как Дима Быков. Правда, в девятом классе он, как и всякий созревший и уважающий себя поэт, решил перейти на прозу. И тут его ожидало разочарование: районную литературную студию возглавлял тонкий, образованный, умнейший и милейший Моисей Аронович – человек, бесконечно влюбленный в русский язык и в русскую литературу. Поэтический дар Фитюлькина он оценил сразу(«две свежих рифмы, Бронислав, это очень много!»), а вот в прозаическом отказал сразу и жестко. Вам нечего сказать миру, говорил он. Более того, вы просто не умеете этого делать – пишете одними штампами. А голос должен быть пусть и слабенький, но свой. В стихах он у вас изредка пробивался, а здесь лишь общее пустое место…И рукопись вернул.

Фитюлькин знал, что когда очень плохо, Моисей Аронович подчеркивает красным. Когда просто плохо – зеленым. Когда нужно подумать, поискать другое слово или рифму – ограничивается синим. Развернув в соседнем скверике свою рукопись, Бронислав – от горечи, обиды и возмущения – едва не зарыдал навзрыд: многое было подчеркнуто не просто красным, а дважды красным! Это означало крайнюю степень бездарности и как бы прямым текстом говорило автору: вам этим заниматься нельзя! «Литература – не профессия и даже не ремесло, которому при известных усилиях можно научиться, - любил говорить Моисей Аронович, - это дар Божий. Если у вас этого дара нет, не мучайте себя и других. Лес, наконец, пожалейте!..» Но Фитюлькин-то чувствовал, что дар у него есть. И все домашние это чувствовали: когда вчера читал им свой новый рассказ, мама всплакнула, а сдержанный и всегда скупой на похвалу отец особо отметил самые удачные места. В частности, вот это, на первой странице, дважды подчеркнутое – «изумрудно зеленела трава». Броне и самому нравился этот рассказ. Более того, он полагал, что как прозаик намного лучше рифмоплета, сочинявшего стихи легко, по любому поводу и без всяких усилий: Пригов, говорят, гордится тем, что пишет по четыре стихотворения в день, - Фитюлькин и сорок мог!

Быть может, Моисей Аронович, просто ничего не понимает в прозе, подумал он. Или хочет, чтоб Броня вернулся к надоевшему рифмоплетству, где будто бы у него был если и не дар, то намек на него, который еще развивать надо… Нет, надо потребовать объяснений, подумал Фитюлькин. И он вернулся.

«Объясните, почему это плохо!?» - сухо и с вызовом сказал он, показав в тексте на уже переставшую нравиться «изумрудно зеленеющую траву».

«Это не просто плохо, друг мой, - с усмешкой сказал Моисей Аронович, - это чудовищно! Поскольку до вас это сказали несколько миллионов человек».

«Ну и что? – продолжал возбухать Броня. – А слово «стол», к примеру, сказали не миллионы, а миллиарды, что же теперь и от него отказаться?»

«Стол штампом быть не может, - возразил учитель. – А вот метафора, троп становятся им неизбежно уже при первом повторе… Странно, что вы этого не понимаете».

Чем дальше продвигались по рукописи, тем больше остывал Фитюлькин. Он начинал понимать, что учитель прав. А сам он бездарь – безнадежная и к тому же тупая… Экзекуция продолжалась.

«СТОЯЛ, КАК ВКОПАННЫЙ. Понятно, почему подчеркнул?.. И строчкой ниже – РАЗБЕГАЛИСЬ, СЛОМЯ ГОЛОВУ».

Господи, какой ужас! Ведь действительно штамп на штампе. Ладно бы еще в жизни так говорили, а то ведь литературщина в чистом виде. Броня все больше краснел от стыда, как белая жухлая роза от собственного ценника.

«Я все понял, Моисей Аронович, - сказал, наконец, он. – Спасибо вам за все! Извините меня, пожалуйста».

…С тех пор Фитюлькин больше никогда и ничего не писал. Только письма и то деловые. Даже поздравления к праздникам за него рифмовали другие – у Брони как отшибло. Из поэта и писателя он превратился просто в читателя. Некоторые считают, что читатель он привередливый и злой. Просто так – по случаю или чьему-нибудь совету – он книг никогда не читает и даже не покупает. Ему сначала полистать надо, пробежать глазами хотя бы пару страничек. Исключений не делал ни для известных авторов, ни для нашумевших, отмеченных премиями произведений. Об одном из последних лауреатов «Большой книги» он кое-что знал, некоторые вещи читал, но даже здесь не отказался от своей дурной привычки – принялся листать пухлый том прямо в магазине, у кассы… Первая глава оказалась так себе – и заявленная тема, и героиня показались вторичными. Вторая глава начиналась так:

«ОНА СТОЯЛА, КАК ВКОПАННАЯ, В ТО ВРЕМЯ КАК ВСЕ РАЗБЕГАЛИСЬ СЛОМЯ ГОЛОВУ…»

Брониславу стало грустно. И безумно жаль автора, которому не посчастливилось встретить в своей творческой юности Моисея Ароновича. Жаль было и редакторов, которые вынуждены проглатывать по роману в день, поэтому глаз у них замыленный, штампы давно превратились просто в слова, а критерии оценки столь же прозрачны, как и объективность футбольного судьи на выездных кавказских матчах. А вот членов жюри не было жаль совсем: и книг они не читают, и давно забыли все то, чему некогда учились, и соображениями руководствуются весьма далекими от литературы. Читателей жалеть вообще не приходится, поскольку у лауреатской литературы их просто нет. В общем, все довольны и все, как говорится, остались при своих. В частности, Фитюлькин при деньгах. Часть из них он потратил на сборник японской поэзии, на оставшиеся купил водки. Вообще-то он практически не пьет, но за процветание отечественной литературы выпить просто обязан! Жаль, что не в компании с Моисеем Ароновичем – он, увы, не дожил до нашего славного времени.

P.S. Автора называть не хотелось, но придется, - иначе Фитюлькина сочтут клеветником и обманщиком… Александр Иличевский, «Перс», https://sites.google.com/site/alexanderilichevsky/romany/pers


Tags: "Большая книга", Иличевский
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments