Владимир Холодов (vlad_dolohov) wrote,
Владимир Холодов
vlad_dolohov

Category:

Пошлость, конструкт и лагуны соцреализма

Выпускник Литературного института любую критику воспринимает крайне болезненно. Он привык к тому, что на творческих семинарах студенты друг друга неизменно хвалят, а в коридоре на переменках хлопают по плечу: «Старик, ты гений!..»



На сценарном факультете ВГИКа ситуация принципиально иная(во всяком случае, была раньше): там культивируется критическое отношение к любым текстам, к работам же сокурсников особенно. Сценарист – профессия не только зависимая, но и унизительная. Ты должен быть готов к тому, что долбать тебя будут на всех уровнях и(если дело дойдет до фильма), то на премьере или в интервью режиссер непременно скажет о том, как тяжело ему было работать – сценарий был сырой и бездарный, пришлось все переписывать заново. Что самое смешное, это относится даже к фильмам, снятым строго по сценарию(классический пример – «Москва слезам не верит», Черных&Меньшов).

Столь длинная преамбула понадобилась лишь для того, чтобы пояснить, почему я столь спокойно и даже равнодушно отношусь к чужой критике. Мне не хватает в ней того, к чему я привык: язвительности, насмешек, вербального хука в челюсть и размазывания по стенке. Поэтому иногда я умышленно подставляюсь – без особых успехов, правда. Литературная критика в массе своей столь же аморфна, как и большинство публикуемых текстов. Себя, естественно, за скобки не вывожу – я часть этого потока, что уж тут поделаешь.

И все же изредка встречаются вещи, которые крайне удивляют. Так было с одним из моих рассказов – вымученным и вполне проходным. Приведу три цитаты трех разных критиков:

«Всё это на грани пошлости. Читаешь и невольно ждешь, что автор вот-вот эту грань перейдет и сорвется. Но нет, вроде бы удержался, хотя неприятное послевкусие осталось».

«Изящное, но настоящее порно в стиле соцреализма».

«Рассказ превосходно написан, но выдуман от начала до конца. Чистый конструкт».

К первой рецензии я отнесся снисходительно: она написана женщиной глубоко пенсионного возраста – в ее юности чудовищной пошлостью считались юбка выше колен и отсутствие лифчика под футболкой.

Вторая сентенция просто глупа. Во-первых, соцреализм – это не стиль, а творческий метод. Во-вторых, при соцреализме жанра порно не могло существовать в принципе – тем более, что изящной может быть лишь эротика, порно - никогда!

Третье мнение читать было хоть и приятно(этот человек крайне редко кого-то хвалит, он несколько по другому делуJ), но очень странно. В слове «конструкт» ничего обидного нет – если вещь хорошо придумана, то она воспринимается жизненнее и правдивее, чем сама жизнь. Но тут был совершенно иной случай, поэтому я рискнул публично не согласиться с мэтром, благо имел такую возможность – мы состоим в фейсбуковских френдах.

- Выдуман?.. Да это, пожалуй, единственный рассказ, за героем которого стоит прототип из жизни, - возразил я.

- Не сомневался в подобной реакции, - ответил он. - Тем не менее.
Потом я поведал ему некоторые подробности, которые в принципе выдумать не мог. Они его вроде бы убедили. Он вспомнил и рассказал мне похожую историю, которая приключилась с его приятелем. В общем, ключевая и несколько обидная для меня претензия была снята. К тому же я вспомнил, что у меня в жж был
подробный рассказ о том, как возник этот замысел и не менее подробный портрет прототипа... Вспомнить-то вспомнил, вот только найти его не мог. Оказалось, что свой старый пост я давно отправил в «подвал», под замок, убрав перед этим все комменты. Нашел только сегодня. И чтобы не потерять  окончательно, решил его воспроизвести здесь.

* * * * * *

«В художественной литературе это получается редко, любой «документ» отторгается как инородное тело. Можно, конечно, ходить с блокнотиком в публичный дом(Эмиль Золя) или к умирающему от рака соседу(Лев Толстой), - результат проблематичен всегда. У Толстого получилось, у Золя нет. Дело не в уровне дарования: Толстой о смерти думал с юношеских лет, поэтому искал лишь детали. У Золя же была пониженная потенция, на срамных девок его плоть не реагировала, поэтому бордель он описал как свиноферму или ткацкую фабрику.

Когда я встретился с прообразом своего героя, ничего этого еще не знал. Я был сырой, неопытный и очень жадный до новых впечатлений. Тем более, таких… Московский мальчик(скромный, непьющий, только вступивший в половую жизнь) и раздолбай-нищеброд, пьющий все, что горит, трахающий всех подряд, провинциал из общаги технического вуза… Встретиться они не могли в принципе. Но они встретились. Я таких людей раньше не знал, поэтому он меня поразил безумно. Внешне был вполне зауряден, интеллектуально и духовно вообще никакой, пустое место. Но, господи, как же к нему тянулись женщины – всякие, разные, иногда настоящие красавицы. Для меня это был совершенно необъяснимый феномен. Я ему завидовал. Я хотел этому научиться. И уже тогда, кстати(без всяких к тому оснований), твердо знал, что я когда-нибудь, где-нибудь о нем напишу.

Блокнотик я не доставал, но щедро угощая его водкой, пивом, футболом и скачками, по крупицам выпытывал информацию – о нем самом, о его детстве, о женщинах… Он был ко мне снисходителен, рассказывал охотно, посвящал в детали - как своей непутевой жизни, так и собственных мутных теорий. Я лишь тупо фиксировал это в памяти, поскольку ни осмыслить тогда не мог, ни принять к исполнению. Впрочем, юность на байки и гиперболы горазда – верил я отнюдь не всему. Ну, вот как, скажем, поверить в ситуацию: мой герой возвращается после зимних каникул в Москву – рейс задержали, на улице минус сорок, но именно на улицу он и повел девчонку, с которой познакомился в зале ожидания. Действительно, не в грязном же сортире любовью с ней заниматься?!.. А в сугробе за автобусной остановкой в самый раз – шуба у нее теплая, кровь у обоих так просто горячая, да и чем еще заниматься ночью в этой дыре? «Прости, а как у тебя член встал при сорока градусах?» - все еще не верил я. Он посмотрел на меня как-то странно и с явным подозрением: «А как может вообще на женщину не встать?» Наверное, в тот момент я сильно смутился. И уже задним числом могу признаться: на сорокаградусном морозе я сексом заниматься точно бы не смог. Да еще со случайной, едва знакомой женщиной – в те, уже далекие годы я вообще предпочитал это делать исключительно по любви. Или, точнее сказать, при наличии чувств, которые я по глупости принимал за любовь или хотя бы влюбленность.

Через три месяца моего приятеля посадили. Больше мы с ним не виделись никогда. По мере накопления некоторых литературных навыков я несколько раз возвращался к своему герою, но получалось крайне неубедительно и рыхло. Тогда я стал отходить от «документа», заново придумывать героя, драматургию, ситуации… В конечном результате от героя осталось лишь имя Леха и город, в котором он вырос(я никогда не был в Шемонаихе и даже на карте ее нашел с трудом). Да, еще осталась  деталь одной из ключевых сцен – кульманом по голове. Кстати, именно она читателей больше всего и смущает: как это, женщину деревянной доской бить по самому слабому месту?.. Все понимаю, но лучшей детали не нашел.

То, что у меня получилось в итоге, можно было назвать повестью – затянутой, перегруженной бытовыми подробностями, невнятной по жанру. Изредка возвращаясь к рукописи, я неизменно ее сокращал, а потом определился и с жанром – это «Гимн женщине» в исполнении духового оркестра мордовской колонии №273-С. Ну да, кому-то эта нечеловеческая музыка и по ушам бьет, кто-то предпочитает клавесин или флейту, но по мощам и елей – я то героя оставил жить, а прототип давно уже сгинул в лагере. Когда его тело сбрасывали в яму условно братской могилы, он наверняка и Шопена не услышал – не принято это делать в подобных местах.

Повесть постепенно превратилась в рассказ. Но и он продолжал сокращаться и, наконец, стал столь же коротким, как и жизнь моего непутевого героя.

Если кто-то захочет его прочитать, все ссылки в профайле. Оба текста идентичны, но в журнальной публикации найти его сложнее – нужно пролистать предыдущий. Рассказ называется «Шершеля, или Половой разбойник из Шемонаихи».



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments