Ёжик вышел из тумана и… сошел с ума
Выдающегося отечественного аниматора и демократа в пятом поколении Юрия Норштейна пригласили в Ригу, столицу восточноевропейской либеральной мысли.
И в этом славном городе с ним произошло нечто странное: давая интервью порталу
Delfi, он вдруг стал бурно приветствовать присоединение Крыма, а о Путине не сказал ни одного худого слова.
Московская демшиза была в полном ахуе, как сейчас принято говорить в их среде. Затребовали у Delfi не только подробную распечатку интервью, но и фонограмму – увы, всё сошлось. Либерастня почувствовала себя глубоко оскорбленной: как же так, дорогой Юрий Борисович, мы же вместе слушали «Эхо Москвы», читали вслух «Новую газету», мокли под «Дождем», пели хором Веронику Долину и Нателлу Болтянскую, – как же после всего этого вы могли? Как посмели?
В ходе долгих обсуждений было решено объявить Норштейна… бездарем. Не может ведь талантливый человек говорить то, что он сказал. Истощенный диетой блогер-графоман shusharin вообще опустился до прямого хамства: «Юрий Норштейн свой последний фильм снял тридцать с лишним лет назад. Потом были поделки, а сейчас он изображает мэтра, хотя не имеет понятия о современных технологиях. Лучший среди извозчиков учит шоферов».
Публицист Илья Мильштейн умнее и тоньше. Его статья под названием «Ежик в обмане» посвящена выработке единой либеральной точки зрения на ситуацию: как же сделать так, чтобы не смешать своего родного и классово близкого Норштейна со всей остальной «путинской быдломассой»? Во-первых, надо признать очевидное: либеральный партиец, великий художник, святой человек оступился. Ему нужно протянуть руку помощи. И объяснить в доступных выражениях глубину трагедии крымско-татарского народа, оторванного от нэньки Украины, силу страданий карателей АТО и глупость одесских ватников, которые сами себя сожгли в Одессе.
Поделюсь и я своей версией, друзья… Дело в том, что Юрий Норштейн вот уже несколько десятилетий крепко зашибает – говорю это без всякого осуждения, просто констатирую. А тут есть одна закономерность: чем больше пьет еврей – тем больше он становится русским. Ну, а дальше совсем просто: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
И в этом славном городе с ним произошло нечто странное: давая интервью порталу
Delfi, он вдруг стал бурно приветствовать присоединение Крыма, а о Путине не сказал ни одного худого слова.
Московская демшиза была в полном ахуе, как сейчас принято говорить в их среде. Затребовали у Delfi не только подробную распечатку интервью, но и фонограмму – увы, всё сошлось. Либерастня почувствовала себя глубоко оскорбленной: как же так, дорогой Юрий Борисович, мы же вместе слушали «Эхо Москвы», читали вслух «Новую газету», мокли под «Дождем», пели хором Веронику Долину и Нателлу Болтянскую, – как же после всего этого вы могли? Как посмели?
В ходе долгих обсуждений было решено объявить Норштейна… бездарем. Не может ведь талантливый человек говорить то, что он сказал. Истощенный диетой блогер-графоман shusharin вообще опустился до прямого хамства: «Юрий Норштейн свой последний фильм снял тридцать с лишним лет назад. Потом были поделки, а сейчас он изображает мэтра, хотя не имеет понятия о современных технологиях. Лучший среди извозчиков учит шоферов».
Публицист Илья Мильштейн умнее и тоньше. Его статья под названием «Ежик в обмане» посвящена выработке единой либеральной точки зрения на ситуацию: как же сделать так, чтобы не смешать своего родного и классово близкого Норштейна со всей остальной «путинской быдломассой»? Во-первых, надо признать очевидное: либеральный партиец, великий художник, святой человек оступился. Ему нужно протянуть руку помощи. И объяснить в доступных выражениях глубину трагедии крымско-татарского народа, оторванного от нэньки Украины, силу страданий карателей АТО и глупость одесских ватников, которые сами себя сожгли в Одессе.
Поделюсь и я своей версией, друзья… Дело в том, что Юрий Норштейн вот уже несколько десятилетий крепко зашибает – говорю это без всякого осуждения, просто констатирую. А тут есть одна закономерность: чем больше пьет еврей – тем больше он становится русским. Ну, а дальше совсем просто: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.