Владимир Холодов (vlad_dolohov) wrote,
Владимир Холодов
vlad_dolohov

Category:

Кран

К Белорусскому я подъехал уже поздним вечером. Площадь была пуста. Я оставил машину в переулке и пошел искать тот перманентный долгострой, что по халатности властей продолжал зиять как гнилой зуб, спрятавшийся за блеском элитных новостроек. Эта замороженная стройка словно только меня и ждала. Она даже снилась мне однажды, - как предупреждение, как намек на то, где именно я должен поставить свою последнюю точку… Бетонные блоки были занесены снегом. Пустые глазницы окон выстроились в ряд, как эскизы к знаменитой работе Малевича. В огромной бадье неизвестно чего дожидался застывший лет пять назад раствор.

«Ну, почему же неизвестно? – подумал я, взбираясь по ржавой лестнице на огромный и чуть качающийся от ветра башенный кран. – Меня он дожидается, кого же еще…»

 



Я уже почти не чувствовал, как обжигает мои руки холодный металл, как зябко, неуютно и ветрено в этой кабине с сорванной дверью и без стекол, и даже необычная, изысканная панорама ярко освещенной, заснеженной Москвы меня уже интересовать не могла.

Сценарий, как я понимал, требовал соблюдения неких правил. Ритуала, если хотите… Понятно, что кабина – это как бы моя трибуна. И я должен, просто обязан сказать сейчас нечто, что придаст хоть какой-то смысл если и не прожитой жизни, то хотя бы желанию уйти из нее. Это ничего, что из зрителей внизу только случайные прохожие и машина с охранником. Моя речь должна быть адресована не им, а тем, кто управляет этим миром – теперь-то они услышат меня, я знаю это твердо!.. Для начала, естественно,  надо выпрямиться во весь рост и повернуться лицом на запад – именно в этом направлении я в первый раз покидал этот, как многие полагают, лучший из миров. Это ничего, что дует холодный ветер – не он меня сбросит вниз; туда, где уже столько лет терпеливо дожидается меня бадья с замерзшим раствором.

Невдалеке чуть менее замерзший охранник, не спуская с меня испуганных глаз, о чем-то советовался по телефону со своим руководством. Потом, видимо получив соответствующие указания, стал снимать на мобильник мой последний путь: я ощутил себя бездарным актеришкой глупого и никому ненужного кино, - фарсом была вся моя жизнь, фарсовым оказался  и ее финал. Впрочем, теперь уже все равно.

Там же, наверху, меня явно не хотели ни видеть, ни слышать. Я по-прежнему, был им неинтересен, равно как и моя судьба… Ничего, актеры люди подневольные и не гордые. Молодой Смоктуновский – провинциальный, бездомный, беззубый и никому не нужный – произносил тексты своих ролей в ночных московских подъездах; мне же гораздо проще, да и роль одна. Сейчас я наберу полную грудь морозного воздуха, окончательно проникнусь режиссерской идеей и скажу!.. Впрочем, я уже говорю:

«Я абсолютно ни о чем не жалею, господа властители мира! Да, пусть я мелок, ничтожен, бездарен, слаб, но я не просился в написанную вами пьесу под названием «жизнь» - вы меня в нее бросили, как слепого щенка, причем дважды, – но ни правил не объяснили, ни смысла, ни сверхзадачи. Да и разве я сам играл эту роль? Вы мною играли! Поэтому  и мой провал, и поражение общие. Вы наделили человека разумом, а требуете лишь слепой веры. Но разве современному человеку этого достаточно? Разве отказ в праве понять все до конца не перечеркивает любое накопление опыта и знаний, а значит и саму жизнь? Зачем мне зрение, если я не вижу главного? Зачем мне слух, если я не Бога слышу, а разноязыкую речь толкователей, которые говорят разное, а за несогласие готовы друг друга убить? Да, мне, можно сказать, повезло – я прожил две жизни, но обе они были полны страданий. Я понимаю, что в этом, собственно, и заключается смысл для тех, кто верит в то, что спасется. Но они не видели «того света», а я видел. И я туда не хочу! Потому что на самом деле никакого «того света» нет, есть лишь мрак. Причем, общий. С двумя отделениями – для чистых и нечистых. Я знаю, что пролетаю мимо, но я ни о чем не жалею. Я выбрал свой путь. Я проиграл. Но на колени я не встану и о пощаде не попрошу. Все, господа, я готов. Больше мне вам сказать нечего.»

«Браво!» - сказал кто-то сзади, и я почувствовал, как меня толкнули в спину.

И я полетел! Конечно же, не как самолет, оса или даже вот эта, мелькнувшая у лица и уплывшая вверх снежинка, - я летел безобразно и пошло, как мешок с дерьмом; и плюхнулся там, где меня ждали. Я услышал, как противно хрустнул мой сломанный позвоночник, и тут же навалилась страшная, непереносимая боль. Не было ни обиды, ни сожаления, ни глупой надежды на спасение. Я неподвижно лежал, уткнувшись лицом в застывший шершавый раствор и почему-то думал о всякой ерунде… О том, например, что этот мой полет был последним. И еще о том, что теперь уж точно никогда не буду счастлив, и даже маяты по этому поводу больше не будет. А вот мысль о том, что я уже никогда никого не полюблю, - показалась почему-то обидной… Но ведь все это  в моей жизни уже было. И в моей смерти тоже. В той, которая другая жизнь. А третьей жизни не бывает…  Третья – вот эта бадья, в которой завтра найдут мое окоченевшее тело.

«Готов! Я тебе точно говорю: готов… Хорошо, сейчас сделаю».

Было не очень понятно, откуда доносятся эти слова. Потом что-то прямо над ухом щелкнуло, вспыхнуло, словно меня фотографировали на память перед тем, как отправить в неведомый путь… Все в общем-то хорошо знают, как и за что обрекают себя на него. Но никто даже не догадывается, насколько он неотвратим, бесконечен и страшен. Я бы рассказал вам об этом, но возможности у меня такой уже не будет.

Потом я услышал, как отъезжает машина с охранником, как неприятный женский голос объявляет на вокзале об отправлении какого-то поезда. Но все это шло фоном, как музыка на заключительных титрах.

Боль, и без того казавшаяся нестерпимой, усилилась. Мир превратился в тьму. Тьма сгустилась. И все, наконец, кончилось. Теперь уже навсегда. Так мне тогда, наивному, казалось. Эх, если бы я только знал…
(с)



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments