Владимир Холодов (vlad_dolohov) wrote,
Владимир Холодов
vlad_dolohov

Category:

Сексуальный подарок от дедушки Ленина

Академик Збарский принимал участие в бальзамировании тела вождя, ему же с началом войны была поручена транспортировка тела в Тюмень.
Саркофаг лежал на верхней полке, а на нижних разместились сам Збарский и его одиннадцатилетний сын Лёва. Трупов он не боялся, Ленина воспринимал как члена семьи, поскольку вся жизнь вынуждено вращалась вокруг «куклы» (так циничные ученые в узком кругу называли предмет своих забот и исследований). Лёва знал, что сердце и мозг хранятся где-то в другом месте, все внутренности давно вынуты, а то, что сейчас внутри интереса не представляет, хотя и является государственной тайной.
Впрочем, Лёву сейчас остро волновали совсем иные вещи: не Ленин, не война, не эвакуация, а странные перемены в собственном организме – прыщики на носу, неясные желания и томления и вдруг начавший расти писюн. Лёва был мальчик умный, начитанный и самокритичный: он понимал, что это начало полового созревания, что дальше будет только хуже, поскольку он маленький, некрасивый и прыщавый – девочки на него внимания не обращают, да и рановато, говорят, с девочками. Можно, конечно, потерпеть, но ведь и перспективы никакой: Лёва считал себя (и не без оснований) художником, эстетом, ему нравились девушки красивые, стройные, взрослые, но ведь никто из них его, такого урода, никогда не полюбит, –  а ведь так мучительно этого хочется!
Ночью ему приснился странный сон: Ленин вдруг ожил, сдвинул крышку саркофага, привстал, поправил на лысой голове кипу и строго посмотрел на Лёву.
– Придется немного подождать, –  сказал он, грассируя, как тетя Сима из Житомира. – Но я тебе обещаю: все лучшие женщины страны будут твои. Подчеркиваю – все!
И тут же, без всякого перехода из полутьмы вагонного купе материализовалось видение: очень красивая женщина с открытыми плечами улыбнулась, села рядом, ласково погладила его непослушные кудри:
«Ты верь, Лёвушка, верь, – сказала она, совершая непонятные, но очень приятные действия. – Ильич прав: всё у тебя будет!»
…Лев хорошо запомнил и свою первую поллюцию, и эту удивительную женщину – спустя пятнадцать лет он ее увидит на подиуме Московского Дома моделей: это была лучшая манекенщица страны – русская Софи Лорен, как ее называли – Регина Колесникова.

Узнала ли она его, неизвестно, но роман был бурным и закончился браком. Детей Лев не хотел, а после первого аборта их уже и быть не могло. К тому же Лев хорошо помнил ленинское пророчество: женщин должно быть много – самые молодые, самые стройные, самые красивые.
Марианна Вертинская безусловно подходила под все эти определения – в молодости она была безумно хороша.

Регину он, разумеется, бросил. Впрочем, роман с Вертинской продлился недолго: нельзя останавливаться на достигнутом: вокруг столько красивых женщин, и все его!.. Вот, скажем, Людмила Максакова – умница, красавица, из хорошей семьи, мама в Большом театре поет.
Тут Лев дал слабинку – не только женился, но и ребенка родил.

Воспитывать, естественно, не стал. Некогда. Всё время отнимала работа – он был художником, преуспевающим и известным – и… женщины. Сколько у него их было, не знает никто. Даже он сам: начинал было считать, но на второй тысяче сбился. Я назвал только женщин самых известных, знаменитых, а сколько безымянных красавиц прошло через его огромную мастерскую в центре Москвы?
Чем он их брал – совершенно непонятно. Некрасивый, нескладный, с огромным носом, но, правда, говорят, остроумен был и обаятелен. И всё же я уверен, что без помощи вождя столь грандиозных побед на сексуальном фронте у него бы точно не было.

Но со временем утомляет всё, даже победы. К началу семидесятых Лев Борисович явно заскучал, пресытился и женщинами, и творчеством, и страной, в которой вынужден был жить и как только стали выпускать евреев, он с первой волной рванул в Израиль. Проводы в Шереметьево были многолюдными и бурными – провожали первого любовника страны. Вертинская и Максакова, забыв прошлые обиды, рыдали друг у друга на плече. Елена Щапова (не догадываясь о том, что ее ждет) подтрунивала над обеими. Регина не пришла – она уже несколько лет кочевала из одной психиатрической больницы в другую (транквилизаторы, алкоголь, наркотики, попытки суицида).
В Израиле Лев Збарский долго не выдержал, подался в Америку. Там он купил на Манхэттене огромный лофт, где попытался наладить жизнь, к которой привык в Москве. Правда, при огромном дефиците красивых женщин выбирать в основном приходилось из бывших соотечественниц. Так начался его бурный и страстный роман с Еленой Щаповой, бывшей женой Эдуарда Лимонова.

«Чувство к Лёве было настолько сильным, что я даже просила мужа-итальянца, с которым мы незадолго до этого поженились, о разводе».
То есть, крыша у тетки поехала основательно. Когда-то Лимонов, как он сам признавался, удовлетворял свою развратную и ненасытную жену искусственными членами, – но что такое искусственный член против дъявольского покровительства В.И.Ленина?
… Последние годы Збарский жил затворником, приказав швейцарам никого к нему не пускать. Умер он от рака 22 февраля 2016 года в нью-йоркском хосписе. Похоронен на гигантском еврейском кладбище «Гора Мориа» в Нью-Джерси. Среди провожавших его в последний путь были и внуки – 16-летняя Анна Максакова и 25-летний Петр Максаков. При жизни деда они не видели его никогда.
Tags: Збарский, Ленин, Лимонов, Максакова, Марианна Вертинская, Регина, Щапова, еврейский вопрос, первый любовник страны, стёб, сюр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments