?

Log in

No account? Create an account
Кулачок Ингеборги - Свободная игра свободного ума в условиях кровавого режима

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile

November 17th, 2016


Previous Entry Share Next Entry
01:12 am - Кулачок Ингеборги
Поскольку интимная близость с женой случалась крайне редко, а набеги на сторону и того реже, сексуальные сны Петрову снились с завидной регулярностью. Этим можно было утешиться, но вот беда: глубокого, уверенного и долгого проникновения в этих снах не было ни разу – всё заканчивалось каким-нибудь непреодолимым препятствием или поллюцией, которой в его возрасте принято стыдиться. Вот, скажем, недавно ему приснилась Ингеборга Дапкунайте. Только не нынешняя, разменявшая полтинник, а та, какой она была лет двадцать назад.

Он ее несколько раз видел в кино, но там она не производила на Петрова абсолютно никакого впечатления. Да и чему, собственно, производить? Тощая, волосенки жидкие, прикус неправильный, сисек практически нет, ноги как спички… Но вот увидел наяву и, что называется, подвис. Шел за ней как дурачок по улице и наливался непреодолимым желанием. Нет, это не совсем точно: он не шел, его вели – стрелка на сексуальном компасе стояла как в далекой юности на без пяти двенадцать.
Ингеборга его заметила, презрительно скривила рот в улыбке победительницы и пошла дальше.
Петров решительно ее догнал, сказал без лишних предисловий, но на ухо:
– Пойдешь со мной?
– Куда?
– Да какая разница, найдем.
– Пошел вон, дурак! – наконец дошло до неё. – И руку отпусти.
До чего же милый у нее был акцент.
– Слушай, я давно уже так сильно никого не хотел, – признался Петров. – У меня из ушей скоро капать начнет.
– Сейчас милицию позову, – строго предупредила Дапкунайте. – А будешь еще за мной идти, в морду дам!
– Да ладно тебе ломаться, я же знаю: ты проститутка, – он предпринял попытку её обнять. – Ну что ты как девочка…
– Боже мой, так ты меня принял за проститутку?.. Дурачок, я в кино её играла, а это жизнь.
– Не жизнь, а сон, – поправил Петров.
– Тем более. Во сне я только Бреду Питту даю.
Петров решил зайти с другого конца.
– В кино тебе за это деньги платят? И я заплачу!.. Много.
Ингеборга смерила его взглядом с ног до головы, сказала презрительно:
– Не потянешь ты, дядя, тройной тариф.
– А почему тройной?
– Ты старый и толстый, мне такие не нравятся.
– Зато я в постели молодой и борзый, – сказал Петров, уверенный (как большинство мужиков, впрочем) в своих выдающихся сексуальных способностях.
– Что такое борзый? – не поняла она.
– Пошли, узнаешь.
Ингеборга ему, конечно, не поверила, но была явно заинтригована. Воспользовавшись её секундным замешательством, он уволок ее в какую-то квартирку, очень вовремя встретившуюся по пути.
Захлопнув за собой дверь, Петров с порога набросился на бедную Ингеборгу аки коршун: платье полетело в одну сторону, туфли – в другую, лифчик (кстати, зачем он ей?) в третью.
…Чтобы снять трусики, пришлось применить силу – не то, чтобы она сильно сопротивлялась, просто ей хотелось все проблемы решить, что называется, на берегу.
– Дядя, у тебя деньги-то есть?
– Глупый вопрос. Кто же без денег телок снимает?
– Это я тёлка? – оскорбилась Дапкунайте, отталкивая его своими маленькими кулачками.
– Извини, я просто глупо пошутил. Ты кинозвезда, это все знают. Тебя даже Никита Михалков… в бане… ну, типа тоже.
– Да, тип еще тот, – согласилась она, испытывая старые проблемы с русским. – Я поэтому и в продолжении сниматься отказалась.
– И правильно! – одобрил он.
Лобок у Ингеборги был гладкий как у девочки. «Каждый день, наверное, бреет», – подумал Петров.
– Да погоди ты, погоди, – ускользала она из его объятий. – Мы же еще не договорились, – и плотно сжала свои худенькие ножки.
– Не дергайся, не обижу.
Петров уже успел раздеться и пристроиться рядом: коленом раздвинул ей ножки и проверил вход в тоннель, в который ему предстояло войти – он дополнительной подготовки не требовал; там было мокро, тепло и скользко, а часовой над входом набух в ожидании… И вот, когда Петров уже практически вошел, Ингеборга вдруг крутанула попкой, потом одной рукой закрыла вход в тоннель, другой для страховки держала за...ну, за то самое.
– Ты хочешь сама? – не понял Петров ее действий. – Давай, милая, давай.
– Миллион, – сказала Дапкунайте.
– Не дури, – он счел это глупой шуткой и отодвинул прикрывавшую вход руку.
– Сначала деньги, потом всё остальное, – твердо сказала она, а ее правая рука ещё крепче сжала покрасневший от нетерпения болт.
Петров всё еще надеялся на продолжение банкета, предпринимал определенные усилия, говорил какие-то банальные, не ведущие к успеху слова, но потом они оба – и болт и Петров – поняли, что сегодня им здесь не обломится, поэтому лучшее, что можно сделать, это разрядиться в кулачок Ингеборги.
Дапкунайте подобного финала явно не ожидала. Впрочем, сама виновата: взяла бы свои законные три-пять тысяч – а больше по мнению Петрова одноразовый перепихон стоить не может – и все было бы хорошо. Но Ингеборга так не считала: она разжала свой кулачок, с омерзением посмотрела сначала на его содержимое, потом на Петрова.
– Тварь! – с презрением сказала она, отвесив Петрову звонкую пощечину. – Мерзкая тварь! Нищеброд! Импотент! Сволочь! – она еще дважды повторила свои действия, очищая узкую ладошку о физиономию Петрова как о тряпку.
И тут он наконец проснулся. В трусах было мокро, не менее мокро и липко было на левой щеке, которая к тому же болела. Нет, это было совсем не то, о чем подумали вы с Петровым: он третий день болел гриппом, поэтому мог позволить себе валяться в постели до обеда, а размазанные по горящему лицу сопли не только легко объяснимы, но и простительны. Впрочем, сопли, как выяснилось, сексу не помеха.
Петров привел себя в порядок, сменил и застирал трусы.
«Вот же дурак, – думал он, засовывая под мышку градусник, – ну кто же во сне деньги считает? Дал бы ей миллион, два, три – сколько попросит. Нет, он и во сне каждую копейку считает. В общем, как был жлобом, так жлобом и остался».
©

 


> Go to Top
LiveJournal.com