Место сценариста – в буфете
Если раньше на гонорар от пошедшего в производство сценария можно было купить трехкомнатный кооператив, то сейчас и комнату в коммуналке не купишь. Один из моих приятелей гордится тем, что Евгений Габрилович (мэтр отечественной кинодраматургии) написал на его дипломном сценарии уклончиво хорошие слова: типа, местами талантливо, но сыро. Второго моего приятеля он размазал по стенке: вам нужно менять профессию, всё очень плохо.
С первым нас разделяли годы, со вторым – лишь один курс.
«Не переживай, – успокаивал я его в курилке. – Лишь бы защититься дали».
«Некогда переживать, – усмехнулся он. – У меня два договора и третий на подходе».
.Оба приятеля сейчас уже люди зрелые. У первого – ни одного поставленного сценария. У второго – более тридцати, считать устал.
О чем это говорит? Да ни о чем. Профессия сценариста выродилась до неприличия. Уровень, стиль, оригинальные идеи никого больше не интересуют. Важно умение выстроить сюжет, писать быстро и под заказчика + наличие связей, репутация, отсутствие понтов, способность за сутки переписать роль под новую актрису и, что самое главное, осознание своей мизерной роли в процессе.
За коллегами по цеху стараюсь следить, но задача неподъемная. Гигантское количество новых имен, много людей случайных – в сериалах так практически все. Здесь, правда, много «фанерок» (сам грешен): пишут одни, в титрах – другие. Люди типа «берегут свое имя»: это глупость и блажь – когда на экране проносятся «американские титры», прочитать ничего невозможно. Да и кому это интересно?
Если снова вспомнить Габриловича, то с его легкой руки в историю мирового кинематографа вошло понятие «русский сценарий» – это когда сценарий пишется как полноценное литературное произведение. В нынешней терминологии это и не сценарий вовсе – киноповесть, которую нужно заново экранизировать. Возиться с этим никто не хочет – жесткие сроки не позволяют заниматься баловством.
С первым нас разделяли годы, со вторым – лишь один курс.
«Не переживай, – успокаивал я его в курилке. – Лишь бы защититься дали».
«Некогда переживать, – усмехнулся он. – У меня два договора и третий на подходе».
.Оба приятеля сейчас уже люди зрелые. У первого – ни одного поставленного сценария. У второго – более тридцати, считать устал.
О чем это говорит? Да ни о чем. Профессия сценариста выродилась до неприличия. Уровень, стиль, оригинальные идеи никого больше не интересуют. Важно умение выстроить сюжет, писать быстро и под заказчика + наличие связей, репутация, отсутствие понтов, способность за сутки переписать роль под новую актрису и, что самое главное, осознание своей мизерной роли в процессе.
За коллегами по цеху стараюсь следить, но задача неподъемная. Гигантское количество новых имен, много людей случайных – в сериалах так практически все. Здесь, правда, много «фанерок» (сам грешен): пишут одни, в титрах – другие. Люди типа «берегут свое имя»: это глупость и блажь – когда на экране проносятся «американские титры», прочитать ничего невозможно. Да и кому это интересно?
Если снова вспомнить Габриловича, то с его легкой руки в историю мирового кинематографа вошло понятие «русский сценарий» – это когда сценарий пишется как полноценное литературное произведение. В нынешней терминологии это и не сценарий вовсе – киноповесть, которую нужно заново экранизировать. Возиться с этим никто не хочет – жесткие сроки не позволяют заниматься баловством.