Я всадник. Я воин. Я в поле один(с)

...А ведь действительно практически один и остался. Поэзия  обществом не востребована, она умерла вполне естественной и закономерной смертью. Правда,  на слуху  мутные имена версификаторов, всякие там быковы-иртеньевы-орлуши, но серьезно об этом нельзя, а для стеба не тот случай.
                                                                       
          Я думаю, что думать ни к чему.
           Все выдумано, — я смешон и стар.
           И нет удела ничьему уму.
           Нас перебили всех по одному,
           порфироносцев журавлиных стай.

На днях ему вручили премию - Большую, Национальную - в убогом яндексе ни одной ссылки, поиск в ЖЖ выдал не больше десятка. В основном о мероприятии пишет окололитературная тусовка, из коллег по поэтическому цеху не откликнулся никто... Когда в прошлом году вручали Гандлевскому, восторгов и поздравлений было море разливанное - соизмеримые величины, что и говорить. Представляю, что будет, когда эту премию получит Дима Быков - кумир птушниц и знамя отечественного либерализма. Впрочем, я отвлекся.

        

Старик всю жизнь алкал коллизий,
          Но в президенты не взлетел.
         Все признаки алкоголизма
         Цитировались на лице.

         В пижаме из бумажной прозы,
         изгоев мира адмирал       
         он отмирал. И то не просто. -
         он аморально отмирал.

         Он знал, его никто не тронет,
          все в мире - тлен и ерунда.
         Он в тротуар стучал, как тростью,
         передним зубом и рыдал:
         Я потерял лицо! Приятель!
         Я - потерял. Не поднимал?

         Но пьян "приятель". И превратно
         приятель юмор понимал.
        - Лицо? Которое? С усами?
         Ни мускул не вздрогнул. Старичок дает!
        - Валяется тут всякий мусор.
        Возможно, поднял и твое.

Цитирую наверняка не лучшее, а то, что вспомнилось, когда по ящику случайно увидел церемонию награждения. Стихи написаны давно, но такое ощущение, что автор(пусть и в кривом зеркале) увидел собственное будущее... Сейчас ему 75 лет. Он давно и тяжело болен: последние пятнадцать лет совершенно не слышит и почти не говорит. Живет затворником, продолжает писать. Шесть лет назад питерская "Амфора" мизерным тиражом издала пухлый том его "Избранного". Причем, в авторской редакции. Жаль, что там не нашлось редактора, который отговорил бы поэта от ложной идеи - заново переписывать старое. Жаль, что многое не вошло. Жаль, что блестящее переложение "Слова..." дано лишь в отрывках.
Это поэтическое имя громким никогда не было(и тут яндекс врет!). Во всяком случае, на фоне современников - знаменитой четверки "эстрадников"... А ведь как можно было бы раскрутиться и прогреметь на всю страну - с такой-то биографией!
В восемь лет Виктор Соснора был связным партизанского отряда. В девять - он уже снайпер(судя по косвенным данным, меткий и успешный). В качестве "сына полка" прошел всю войну и закончил ее во Франкфурте-на-Одере... Он редко и неохотно об этом рассказывал. Жил всегда тихо и незаметно, даже когда пошли первые публикации, в том числе, как в самиздате, так и в тамиздате. Он не кичился(наверное, единственный из всех) своей дружбой с Лилей Брик. Много ездил по миру, но шумных интервью не давал, коллег не опускал, власть не упрекал, с читателями не заигрывал. Никогда не принимал участия в литературных склоках, никогда не подписывал коллективных писем, никогда никуда не избирался, и даже медальки какой-нибудь завалящей(об ордене уж и не говорю!) ему так никто и не вручил, - ни за военные подвиги, ни за вклад в отечественную поэзию, ни просто в связи с юбилеями, коих он промахнул уже штук пять.
Впрочем, все это пустое. Вернемся к тем давним и пророческим строчкам из прошлого:

                Прохожий, - в здания какие, в архитектурные архивы
               войдешь, не зная кто построил,
               в свой дом войдешь ты посторонним.

               Ты разучил, какие в скобки, какие краски - на щиты,
              лишь восходящей краски скорби тебе уже не ощутить.

               Познал реакцию цепную, и "Монд", и "Библию" листал
              Лицо любимое целуешь, а у любимой нет лица.

Поэзия жива не сама по себе, а пока живы ее читатели. Не ленитесь, друзья, почитайте, - если у вас есть вкус, если вы окончательно не отравлены школьной программой и телевизором, вы не пожалеете, уверяю вас!