Кира Муратова
Ушла, только что сообщили.
Сейчас все вспоминают ее фильмы, но почему-то не вспоминают лучший. Она и была этим одиноким парусом. Женщина-режиссер – это нонсенс. На памяти 5-6 имен, которые заслужили право на эту сугубо мужскую профессию. Естественно, я смотрел все фильмы Муратовой, но практически все с раздражением и внутренним зудом:
хотелось всё перемонтировать, переснять ряд эпизодов и полностью переозвучить картину – она была художнически глуха (или не предавала этому значения). У нее жители одного города говорят кто с московским выговором, кто с одесским, кто с жутким хохляцким акцентом. Она считала это ерундой, несущественной мелочью. Для нее главным был нерв – у нее всё на нерве (а иногда и на прямой патологии).
Собственно, она и сама была такая – даже странно, что так долго прожила.
…Мы не были лично знакомы, хотя много раз были в одних и тех же местах и даже у общих знакомых. Мне было страшно к ней подойти – от нее исходила сильная и негативная аура. Да и спрашивать у нее мне было нечего: я всё знал от ее бывшего (и первого) мужа, с которым как раз был знаком достаточно тесно. Он и фамилию свою
ей, кстати, дал – она во ВГИК приехала поступать из Румынии.
Мне кажется, Киру Муратову по-настоящему понимали только два человека, две женщины – Зинаида Шарко и Рената Литвинова. Шарко уже ничего не расскажет, а Рената, мне кажется, сейчас просто раздавлена. Быть может, через несколько дней
что-нибудь скажет.
Кстати, именно Зинаиде Шарко мы обязаны тем, что гениальная картина «Долгие проводы» сохранилась: после того, как картину было приказано уничтожить, она выкрала(!) со студии два десятка коробок с пленкой (включая негатив) и десять лет держала у себя под кроватью. И двустволку купила, чтобы отстреливаться, если
придут. «Ты что, действительно будешь стрелять?» - подтрунивали над ней в театре.
«Буду! – твердо отвечала она. – У меня в жизни больше ничего не осталось».
Перед этим ее бросил Сергей Юрский и неожиданно охладел к ней главреж Товстоногов. Ни ролей, ни семьи, ни детей… Уверен: отстреливалась бы до последнего.
Сейчас все вспоминают ее фильмы, но почему-то не вспоминают лучший. Она и была этим одиноким парусом. Женщина-режиссер – это нонсенс. На памяти 5-6 имен, которые заслужили право на эту сугубо мужскую профессию. Естественно, я смотрел все фильмы Муратовой, но практически все с раздражением и внутренним зудом:
хотелось всё перемонтировать, переснять ряд эпизодов и полностью переозвучить картину – она была художнически глуха (или не предавала этому значения). У нее жители одного города говорят кто с московским выговором, кто с одесским, кто с жутким хохляцким акцентом. Она считала это ерундой, несущественной мелочью. Для нее главным был нерв – у нее всё на нерве (а иногда и на прямой патологии).
Собственно, она и сама была такая – даже странно, что так долго прожила.
…Мы не были лично знакомы, хотя много раз были в одних и тех же местах и даже у общих знакомых. Мне было страшно к ней подойти – от нее исходила сильная и негативная аура. Да и спрашивать у нее мне было нечего: я всё знал от ее бывшего (и первого) мужа, с которым как раз был знаком достаточно тесно. Он и фамилию свою
ей, кстати, дал – она во ВГИК приехала поступать из Румынии.
Мне кажется, Киру Муратову по-настоящему понимали только два человека, две женщины – Зинаида Шарко и Рената Литвинова. Шарко уже ничего не расскажет, а Рената, мне кажется, сейчас просто раздавлена. Быть может, через несколько дней
что-нибудь скажет.
Кстати, именно Зинаиде Шарко мы обязаны тем, что гениальная картина «Долгие проводы» сохранилась: после того, как картину было приказано уничтожить, она выкрала(!) со студии два десятка коробок с пленкой (включая негатив) и десять лет держала у себя под кроватью. И двустволку купила, чтобы отстреливаться, если
придут. «Ты что, действительно будешь стрелять?» - подтрунивали над ней в театре.
«Буду! – твердо отвечала она. – У меня в жизни больше ничего не осталось».
Перед этим ее бросил Сергей Юрский и неожиданно охладел к ней главреж Товстоногов. Ни ролей, ни семьи, ни детей… Уверен: отстреливалась бы до последнего.