Владимир Холодов (vlad_dolohov) wrote,
Владимир Холодов
vlad_dolohov

Categories:

Напрасно в годы хаоса искать конца благого(с)

Этим обычно начинают интересоваться в переходном возрасте, когда вдруг возникает желание понять, кто ты, откуда и зачем. Я в этом смысле исключением не являлся. Сначала расспрашивал маму, потом обеих бабушек и даже с одной из прабабок успел поговорить. Навыков составления генеалогического древа у меня не было, поэтому тупо рисовал квадратики, записывал в них добытую информацию, соединял квадратики стрелками. Занятие было довольно интересным: о людях этих я практически ничего не знал, редкие сохранившиеся фотографии родственных чувств не вызывали, да и узнавал на фотках лишь родителей, старшие поколения казались совершенно незнакомыми и даже чужими. Некоторые фотки были смешными: бабушка в трусиках, прадедушка на коне, другая бабушка в анатомичке над трупом.Задача осложнялась тем, что мужчины по отцовской линии постоянством не отличались – разобраться в их женах и детях было практически невозможно. Мамина линия была проще, к тому же ее изрядно проредили бурные события двадцатого века: Революция, чистки тридцатых годов, война. Да и по-человечески мне эта линия ближе: мы с мамой остались одни, когда мне было три года. Некоторые снимки мне показывали, не давая в руки. Некоторые просто торопливо убирали. Как этот, например.
Изображение (74)
«А это кто?» - спросил я. «Прадед твой», - не очень охотно ответили мне. «Одежда странная. Он что, попом был?». «Да, он был священником». Бабушка уже перешла к другим фотографиям, но меня интересовала та, которую она торопливо спрятала. Кроме того, я чувствовал некую тайну: почему мне больше не хотят показывать фотку и даже на вопросы не отвечают?.. Я записал в очередной квадратик фамилию, даты жизни, но место смерти «где-то под Екатеринодаром» вызвало новое недоумение. Во-первых, раньше это место в родословной не встречалось. Во-вторых, я все время путал эти «доисторические» названия – Екатеринбург, Екатеринослав, Екатеринодар, поэтому даже не сразу сообразил, где это. В-третьих, бабушка всегда называла точное место и точную дату, а здесь точным был лишь год – 1918. «А как он туда из Питера попал?» - спросил я. «Приход освободился, он и попросил его туда направить». «А смысл?.. И была охота в такую даль переться», - хмыкнул я, поскольку в голове все это не умещалось. «Там друга его семинарского убили, он считал своим долгом его заменить». «А дальше что?». Бабушка хотела переключить мое внимание, и это ей практически удалось.
Изображение (75)
«Вот эту девочку на первом плане – с короткой стрижкой и в кружевном воротничке – ты знаешь. Это баба Вера, мы с тобой ходили к ней в гости». Представить, что из этого ангелочка вырастет противная костлявая старуха, было, конечно, трудно. Бабу Веру я помнил. И неприятный запах ее огромной квартиры, и орден Ленина, которым мне дали поиграть, и то, как она бросилась мыть туалет, в который я только что пописал. Странно, что при этой патологической чистоплотности в квартире так неприятно пахло. «Ба, ты про священника не досказала, - напомнил я. – Что с ним было дальше?» «А дальше и его убили, - после паузы ответила она. - Через две недели». «Кто? – глупо спросил я. – И за что?» В моей глупой инфантильной голове 1918 год был представлен исключительно романтическими советскими кинофильмами.И красивыми песнями типа: "Дан приказ ему на Запад, ей в другую сторону. Уходили комсомольцы на Гражданскую войну". Прадед поехал не по приказу, а по велению сердца, вот за это героические комсомольцы его и замочили. Бабушка тщательно оберегала мою пионерскую и атеистическую девственность, он не хотела осложнять мне жизнь. «Я потом тебе когда-нибудь расскажу, хорошо? – пообещала она. – Всё расскажу. Сейчас тебе знать это рано». Рассказать она не успела. Да я больше и не возвращался к этой теме. Потом об этом пожалел. Долгие годы мне казалось, что тайна эта ушла вместе с ней. Пару лет назад кто-то из родственников прислал мне ссылки. Оказывается, все давно раскопано, восстановлено хронологически, обобщено в статьях и монографиях. Ниже я дам эти ссылки, хотя читать вы все равно не станете – слишком много и слишком тяжело. Я сделал маленькую выборку на тему, как убивали моего прадеда и других священников на Кубани:
«…перед убийством ему накинули на шею петлю и водили по станице , глумились и били его, так что под конец он уже сам, падая на колени, молил поскорее с ним покончить. Жене его пришлось заплатить 600 рублей, чтобы ей разрешили его похоронить. Священник станицы Незамаевской Иван Пригорский, 40 лет, в великую субботу выведен из храма на церковную площадь, где с руганью набросились на него красноармейцы, избили его, изуродовали лицо, окровавленного и полуживого вытащили за станицу и там убили, запретив хоронить. В селе Бешнагырь красноармейцы явились в дом священника Дмитрия Семенова, потребовали еды и после угощения обещали, что священник будет цел, и ушли, но затем прислали за ним, после чего на утро его тело было найдено брошенным за селом. …в распоряжении комиссии имеется материал об убийствах в пределах этой сравнительно небольшой территории 32 священников, 4 дьяконов, 3 псаломщиков и 1 ктитора, и есть полное основание утверждать, что общее число погибших значительно больше. в станице Незамаевской священник о[тец] Иоанн Пригоровский в ночь под Пасху, пред началом чтения деяний Апостольских посредине храма был зверски замучен: ему выкололи глаза, отрезали уши и нос и размозжили голову. В станице Усть-Лабинской священник о[тец] Михаил Лисицын был мучим в течение трех дней -- с пятницы до воскресенья. Убили его 22 февраля 1918 года. Когда тело его было найдено, то на нем оказалось более 10 ран, голова была изрублена в куски. В станице Георго-Афонской священник о[тец] Александр Флегинский был изрублен в куски. В станице Пластуновской священник о[тец]Георгий Бойко был убит мучительным образом: на горле у него была ужасная рана -- очевидно, горло было как-то разорвано. В станице Кореновской был убит священник Назаренко, а в храме были произведены всяческие глумления: алтарь был обращен в отхожее место и даже пользовались при этом священными сосудами».
Теперь обещанные ссылки:
http://lib.rus.ec/b/3442/read
http://lib.baikal.net/HISTORY/FELSHTINSKY/krasnyjterror1.txt
И несколько слов в качестве комментария к фотографии, которая по моим прикидкам сделана где-то на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, 1898 скорее всего… Из семи человек на снимке(моей бабушки на фото нет, она еще не родилась) своей смертью умерли только две девочки: одна в Париже(она была женой белого офицера), вторая – дожившая до девяносто двух лет баба Вера.После Февральской революции ее, как выпускницу Бестужевки, мобилизовали заниматься ликвидацией безграмотности на Балтийском флоте. Там в нее влюбился какой-то морячок из провинции. Судьба благосклонно протягивала ей счастливый билет, а она, дурочка, еще почти полгода колебалась и размышляла. Впрочем, после Октября, в котором морячок проявил себя геройски и стал командиром, членом каких-то трибуналов и высоких комиссий, все сомнения отпали. Верочка вслед за мужем сделала быструю и успешную карьеру: ее опекала Крупская, знали по имени Дзержинский и Сталин, а дедушка Калинин регулярно какие-то побрякушки вручал. Ей вообще очень везло в жизни: «морячок» бросил ее в 35-ом – он был уже очень крупной шишкой, ему по статусу молодая была положена, - а в 37-ом его расстреляли… Бабу Веру вся наша родня побаивалась, но не любила. Все же есть вещи, которые нормальный человек прощать не может. Иначе он и сам в скотину превратится – пусть в трижды революционную и даже орденоносную. Баба Вера сначала предала отца(уже убиенного), потом старшего брата Горю(он на фото в центре), потом по очереди всех сестер и, наконец, мать - отрекалась легко, без принуждения: "положение", видите ли, обязывало. Георгий, кстати, ее на Балтфлот и привел. В двадцатом он командовал Западно-Двинской флотилией, но тут военмор Троцкий начал очередную чистку. Архив НИЦ "Мемориал" информирует лишь о его первом аресте в октябре того же года. Но потом было еще шесть. После второго ему удалось связаться с сестрой, но та заявила, что знать такого не знает. Он умер на поселении в Казахстане за месяц до войны. Детей бабе Вере Бог не дал. Но дал многолетние муки на старости лет: она панически боялась предстоящей смерти. Об этом, собственно, она и говорила моей бабушке, когда мы были у нее в гостях. В 90 лет глупо бояться смерти. Да и не ее боялась дочь священника – неминуемого Страшного Суда она страшилась, ибо хорошо знала, за что ей отвечать придется. Почему я сейчас об всем этом вспомнил? Так «праздник» ведь завтра – годовщина Великой Октябрьской Социалистической Революции. С чем я вас и поздравляю, друзья!)))
Tags: Личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments