Вырождение
Господи, какой же я старый! Нет, песок из меня еще не сыплется, на здоровье не жалуюсь, интеллектуально и физически активен и даже… впрочем, не будем опошлять. Проблема в том, что мое время прошло, а новое я не принимаю.
Вы удивитесь, но я застал кинематограф – не тот, что зрелище, а тот, что искусство. И даже театр застал, в который ходил чаще, чем некоторые на работу – а потом потрясенный и не находивший слов долго гулял по уже ночной Москве.
А еще в мое время и поэзия была, и поэты настоящие – пусть не уровня Пушкина, но я до сих пор могу их часами напамять цитировать. Кстати, настоящая и высокая проза кончилась вот буквально на ваших глазах – года так три-четыре назад ушли последние из могикан. Беда лишь в том, что если я назову имена, их в лучшем случае вспомнят 2-3 человека из сотни, а если процитирую текст, мне скажут равнодушно: «Ну, и что?»
Внуков у меня еще нет. Наверное, к счастью: я бы просто не знал, как и на чем их воспитывать. Сын школу закончил в 15, университет в 20. Он уже успел больше, чем я – и стран увидеть, и денег заработать. Хотя я в его годы зарабатывал очень прилично – профессорам такое и не снилось. Впрочем, все познается в сравнении: он большой начальник в солидной фирме, но мечтать о заработках футболиста «Зенита» или какого-нибудь Моргенштерна ему, разумеется, не приходится.
В оценках этого вульгарного и густо татуированного "певца" я наверняка не прав: он является символом нашего безвременья – ниже падать уже просто некуда.
Пройдет еще лет пять, и мы вернемся к этому разговору – снизу наверняка будут стучать новые кумиры.
Вы удивитесь, но я застал кинематограф – не тот, что зрелище, а тот, что искусство. И даже театр застал, в который ходил чаще, чем некоторые на работу – а потом потрясенный и не находивший слов долго гулял по уже ночной Москве.
А еще в мое время и поэзия была, и поэты настоящие – пусть не уровня Пушкина, но я до сих пор могу их часами напамять цитировать. Кстати, настоящая и высокая проза кончилась вот буквально на ваших глазах – года так три-четыре назад ушли последние из могикан. Беда лишь в том, что если я назову имена, их в лучшем случае вспомнят 2-3 человека из сотни, а если процитирую текст, мне скажут равнодушно: «Ну, и что?»
Внуков у меня еще нет. Наверное, к счастью: я бы просто не знал, как и на чем их воспитывать. Сын школу закончил в 15, университет в 20. Он уже успел больше, чем я – и стран увидеть, и денег заработать. Хотя я в его годы зарабатывал очень прилично – профессорам такое и не снилось. Впрочем, все познается в сравнении: он большой начальник в солидной фирме, но мечтать о заработках футболиста «Зенита» или какого-нибудь Моргенштерна ему, разумеется, не приходится.
В оценках этого вульгарного и густо татуированного "певца" я наверняка не прав: он является символом нашего безвременья – ниже падать уже просто некуда.
Пройдет еще лет пять, и мы вернемся к этому разговору – снизу наверняка будут стучать новые кумиры.