«Я себя ругаю за сексизм. Заключается он в том, что я ненавижу так называемую женскую прозу, про всю эту любов, аборт, разбитые иллюзии, про то, как мешают жить маленькие дети, старые родители...Мне эта тематика кажется просто отвратительной. Когда я приносила свои рукописи в издательства, редактора морщились: рукописи не вписывались в раздел "женская проза". и просились в "спецпроекты". Если ты не пишешь про менструацию, значит ты не женщина. Еще я ненавижу некрасивых писательниц. С самого начала, когда все книжные магазины завалили татарской прозой Гузели Яхиной, меня чуть не вырвало при виде ее лица... Сначала подумала: мужик! Потом прочитала: женщина. Зулейка раздвигает ноги или как там у нее? Так же я ненавидела всегда Новодворскую. Она мне напоминала жабу. Много жрала, клацая челюстями... Девственница. В мужиках не разбиралась. А в чем еще должна разбираться женщина-политик? Страшил в литературе множество. Ведьма — Петрушевская, в ужасных клоунских шляпках. Белоруска, свившая гнездо в Германии, Светлана Алексиевич... Они все вызывают у меня неприятное чувство. Потому что я — сексистка. У меня в мозг вбито: женщина должна быть красивой и доброй, любить детей, ухаживать за стариками... А если женщина страшная, никого не любит, то зачем она нужна? Если только в армию призвать... Чтобы прекратить поток "женской прозы", надо, прежде всего, убрать из русской литературы тромб — редакцию старой ведьмы Елены Шубиной. Тогда, возможно, поток свежей крови вольется в эти обветшалые чертоги. Закрыть премию "Большая книга", потому что она никакая не большая, а просто мелкая графомания. Все эти басинские, кретинские... ты свое пиши, а не ковыряй чужое дерьмо. Вот так я себя ругаю за сексизм. Да, цукермашка? Держи себя в руках. Не плачь». Елена Токарева, fb