?

Log in

No account? Create an account
"Экстрим для избранных". Глава из романа. - Свободная игра свободного ума в условиях кровавого режима

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile

June 11th, 2011


Previous Entry Share Next Entry
03:28 am - "Экстрим для избранных". Глава из романа.

Она долго молчала. Настолько долго, что я успел вспомнить, что десятью минутами раньше она о чем-то собиралась меня предупредить. Пришлось напомнить:

«Ну?.. Теперь я тебя внимательно слушаю».

И кто меня, идиота, тянул за язык?.. Впрочем, она все равно бы сказала. Уж такова была моя любимая – ворованное счастье стало бы ей поперек горла.

«Окончательное решение ты должен принять не позже чем через час», - выдавила она из себя, когда пауза стала уж совсем непереносимой.

Это называется - обухом по голове… Любой человек знает, что он смертен. Но одно дело, через пятьдесят лет, тридцать, двадцать, - угроза настолько далека, что от нее можно просто отмахнуться. Через пять лет – уже поджилки трясутся. Через год – из рук все валится. Если же через месяц, то все мысли исключительно об этом. Через неделю – уже и мыслей нет, только страх.

А как вам нравится один час?.. Ситуация ведь в принципе та же, только с обратным знаком. Какая разница, с какой жизнью прощаться – той или этой? И где именно вы навсегда разлучитесь со своей любимой?.. Ну ладно, жизнь – там возраст, болезни, катастрофы разные. А здесь, в гостях у вечности какие могут быть сроки?.. Кто их определяет и зачем?

«У тебя пока нет права на вечность, - уточнила она. Впрочем, когда появится, - возвращаться будет уже некуда».

«Но почему именно час?!.. – все еще ерепенился я. – Почему не месяц, не неделя, не сутки, хотя бы?»

«Потому что вскрытие начинают ровно в восемь, - сказала она, и все то, что еще колыхалось, возмущалось и надеялось, тут же лопнуло, как мыльный пузырь. – Могут, конечно, начать позже и не обязательно с тебя, но рисковать можно лишь тем, что готов потерять».

Нельзя человека ставить перед таким выбором. Это жестоко и негуманно. Пусть я слаб, безволен, но у меня нет таких весов, на которых можно было бы взвесить все за и против. «Человек свободен в выборе, но не свободен от него», - эту чудовищную по своей казуистике фразу я слышал в разных редакциях и от разных людей, но все равно отказываюсь ее понимать. Если приходится выбирать президента по принципу «плохой или очень плохой», то пусть уж лучше будет царь или диктатор. Если обычная жизнь требует от обывателя ежедневного проявления геройства, то для начала раздайте людям оружие.

Ну почему нельзя жить естественнее и проще: по уму, по справедливости, по любви?.. Я так никогда и не смог выбрать себе женщину, а та, которую любил, умерла. И профессии не выбирал, - меня ее лишили. И умирать раньше срока не собирался, - меня, оказывается, пожалели и позвали, чтоб не мучился… Но именно смерть, а не жизнь все же принудила меня к выбору: тычусь как буриданов осел в родное плечо и выхода не нахожу. Мне одинаково не хочется как уходить, так и оставаться.

В голову лезли идиотские мысли: вот если бы можно было жить там, а сюда приезжать как в командировку… Своего рода экстрим для избранных. Дурь, конечно, но у нас на работе один чудак мотается на выходные в Египет, дайвингом на Красном море заниматься. Другой - раз в месяц к любовнице летает в Улан-Удэ, ближе не нашел.

Я понимал, что просто тяну время. Видел, что и она это прекрасно понимает, но вмешиваться и влиять не считает возможным. Куда-то и советчик мой пропал, давно не слышно его уверенного и наглого голоса… Впрочем, легок на помине: «А зачем я тебе? Ты уже все решил и просто Ваньку валяешь. Да еще зачем-то девочке мозги пудришь», - ответил то ли сатана, то ли глюк, то ли мое второе я: а скорее всего, все вместе.

Я смотрел на уже светлеющее небо, на гаснущие звезды и уже почти физически чувствовал приближение той минуты, когда в мое тело войдет скальпель патологоанатома. Я представил себе, как он равнодушно роется в моих внутренностях, как достает из глубин мое разорванное инфарктом и уже обескровленное сердце, как бегло осматривает его и отбрасывает в сторону, как мусор.

«С таким богатым воображением тебе бы художником стать или писателем, - а ты нефтью торгуешь, - съязвила она, прервав свое затянувшееся молчание. – Ну что, милый, давай прощаться?!»

Весь долгий сегодняшний день показался мне дурного вкуса спектаклем: в нем было намешано столько всего трагичного и прекрасного, страшного и смешного, - что смотреть дальше было не то что неинтересно, а просто физически тяжело. Хотелось антракта, паузы, передышки, но антракт в этом спектакле не предусмотрен, поэтому меня сейчас, как заерзавшего и чуть приподнявшегося со стула, просто вышвырнут из зала… Ну что ж, раз таковы правила, - я не спорю, я готов.

Прощались так, словно я уходил в соседний ларек за квасом – ни объятий, ни жарких поцелуев, ни горьких слез. Пусть я своим решением упал в ее глазах, но все равно обидно. Мне даже почудилось, что моя любимая начала движение к своему прежнему, первоначальному образу: в предрассветном тумане лицо ее казалось молочно-белым, глаза погасли и лишь волосы все еще отсвечивали медью, были мягкими и пахли по-прежнему.

«Я могла бы, конечно, пожелать тебе счастья, - беззвучно сказала она. – Но я бы солгала: ты больше не будешь счастлив! Ни с кем и никогда… Хотя женщин у тебя будет много. Они помогут забыть меня, тебе это почти удастся. Но однажды проснешься среди ночи и позовешь. А я не приду. Никогда не приду. Просто не смогу прорваться, даже если бы очень хотела… Мне не дано знать, какие испытания тебе уготованы, но мне очень страшно за тебя, милый».

Мне сложно описать свое состояние: с одной стороны, я был обескуражен и подавлен ее монологом и словно ожидал момента, чтобы ей возразить; с другой – у меня и слов-то ответных не находилось. Все то же ощущение спектакля – речь вроде обо мне, но все как-то мимо… Того, кого я привык понимать под словом «я», уже не было. Переживать же за другого, чьи контуры проступали в ее пророчествах, было и странно, и глупо.

«Ты часто будешь вспоминать этот миг, - продолжала она. – И столь же часто искать ответ на вопрос, правильный ли выбор ты сделал. Я желаю тебе не найти этого ответа никогда, потому что ответ этот…»

Она неожиданно замолчала и положила мне на плечо свою руку. Я внутренне напрягся, ожидая то ли услышать нечто настолько важное, что тут же обесценит и перечеркнет мой выбор, то ли какого-то таинственного действа, ритуала, последнего напутствия, наконец… Увы, все оказалось проще и прозаичнее: она легонько толкнула меня в плечо, и даже ее последнее «прощай!» прозвучало настолько буднично, что я, уже подхваченный неведомой силой, все еще отказывался верить, что это конец. Все произошло настолько быстро, что я ничего не успел: ни слова сказать, ни обнять на прощанье, ни даже просто понять – падаю или лечу; я просто стремительно провалился во что-то кромешно-темное и очень холодное.

Мир вокруг меня был неподвижен и полностью лишен звуков. Холод был жуткий, пронизывающий все тело; причем казалось, что лежу я здесь очень дано, может быть, целую вечность. Сразу же безумно захотелось назад – в теплое сено, к любимой… Интересно, за что она меня так? И главное, куда?.. И на каком я, собственно, свете – на том или уже на этом? Для ада, пожалуй, слишком холодно, а на земле таких мест… Видно совсем извилины обледенели, догадать-то в принципе не сложно. Правда, догадку еще надо проверить. А как это сделать, если все тело окоченело, а руки не слушаются?

Я попытался хотя бы просто пошевелиться, но позвоночник словно примерз к металлическому ложу. Зубы стучали как чужие, голое тело щетинилось гусиной кожей. Где-то вдали не то что бы светилась, а скорее угадывалась щель под дверью, что подкрепило мою версию и вселило надежду. Я собрал последние силы и заставил себя резким рывком приподняться. Тут же ощутил сильную боль по всему телу и услышал неприятный звук трескающейся кожи… Проступившая кровь была теплой. Значит, я жив. И задача предельно проста: каким-то образом добраться до этой двери. Я заставил себя встать, но ноги не слушались и, споткнувшись, я стал падать, хватая руками воздух. К счастью упал не на пол, а на соседний топчан, уткнувшись лицом в костлявую грудь мертвой старухи. Страха не почувствовал, лишь все тот же чудовищный холод и неприятный запах.

До двери добирался ползком. С трудом поднялся и толкнул ее с такой силой, что тут же очутился на теплом кафельном полу в лужице стекающей с меня крови.

В углу за небольшим столиком пили водку двое мужиков из персонала; видимо, ночные дежурные или сторожа. Точнее, один пил, а дугой, что помоложе, прямо со стаканом в руке медленно съезжал на пол. Глаза его были полны ужаса, а свободной дрожащей рукой он пробовал неумело креститься.

- Да ладно, Витюха, ты чего? - успокаивал его старший. – Жмуриков бояться - последнее дело. Вот поработаешь с мое и не такое увидишь… Эй, ну-ка пошел назад!

Последние слова уже были обращены ко мне. Ответом я его не удостоил, не до этого было. Молодой напарник испуганным зверьком наблюдал из-под стола, как жмурик с трудом поднимаясь, непослушной рукой пытается стереть с себя кровь, но размазывает еще больше.

- Он что, зомби?.. – тихо спросил Витюха.

Если бы не дикий озноб, я охотно обсудил бы с ним эту тему: мне и самому интересно, в каком качестве возвратили меня на грешную землю. Но сейчас мне было не до глобальных проблем, поэтому на подкашивающихся ногах я молча подошел к столу, инстинктивно схватил стакан с недопитой водкой и залпом выпил. По телу прокатилась теплая, оживляющая волна.

Мужики пребывали все в тех же неподвижных позах.

- Ну ладно, выпил – и ступай, - миролюбиво предложил старший. – Не хрен людей смущать.

- Назад не возьмут, - ответил я и попросил йод, бинт и что-нибудь из одежды. Они молча кивали, но с места не двигались: то ли в штанах было мокро, то ли от страха одеревенели. - Ну, смотрите, - предупредил я, откручивая колпачок с водочной бутылки. – Придется кого-то из вас раздеть, - не голым же домой идти.

- Эй, мужик, ты это, не наглей, - встрепенулся старший, пытаясь вырвать из моих рук бутылку. – Нам еще два часа работать, самим не хватит.

Я резко оттолкнул его, сделал несколько глотков из горла.

- Негуманный ты, дед. Глупый и жадный… Найди мой костюм, там денег на ящик с прицепом.

- Это ты глупый, - возразил он, доставая из тумбочки аптечку. – Нам от жмуриков ни фуя не доходит: сначала скорая выгребает, потом менты.

- Ну, тогда извини. И зла не держи – расплачусь я с тобой.

Витюха тем временем окончательно пришел в себя и уже вываливал на пол кучу мятого и непотребного тряпья.

- Свое не ищи, - посоветовал он. – Все хорошее тут же скупщикам уходит.
(с)




 


> Go to Top
LiveJournal.com