?

Log in

No account? Create an account
Фря - Свободная игра свободного ума в условиях кровавого режима

> Recent Entries
> Archive
> Friends
> Profile

September 13th, 2011


Previous Entry Share Next Entry
11:55 pm - Фря
В одежде она смотрелась лучше. При ярком свете ее обнаженное тело никаких особых эмоций не вызвало. На одной из ягодиц темнела татуировка – сложная и витиеватая, как средневековое тавро. Талия была хорошая, узкая. Пупок очаровательным. А вот грудь подкачала, - не то чтобы маленькая или большая – некрасивая… Все! Запоздалый осмотр несостоявшейся жены и будущей покойницы закончен. Прощай, Оленька! Сейчас я тебя трахну и убью. Уж коль не удается эту густо засаленную страницу жизни перевернуть, ее надо просто вырвать.Я уже был в стадии полной сексуальной готовности, но тут ее расслабленное тело как-то совсем не вовремя решило освободиться от газов. К звукам прибавился запах… Мне давно уже чужды всякие эстетские комплексы, но желание пропало мгновенно. И еще я понял, что убивать не буду. Во всяком случае, сегодня. Бурление ее кишечника натолкнуло меня на новую, не менее дурно пахнущую идею. Просто убить – это банально, как песня Филиппа Киркорова. Любительница Вагнера, Хиндемита и Малера заслужила нечто более оригинальное и художественное… Одевать ее пришлось дольше, чем раздевать. И в машину затаскивать тяжелее. Но вот все уже, наконец, позади, и мы опять мчимся по Москве, теперь уже предрассветной. Гнусное ощущение от места, в которое я ее вез, помнил хорошо. И даже где оно примерно находится, - тоже. Но вот как туда заехать на машине и возможно ли это в принципе, я не знал, поэтому поплутал по рытвинам и колдобинам изрядно. Много лет назад я навещал в больнице своего приятеля и, возвращаясь назад, решил сократить дорогу к электричке и перейти через овраг. Уже через пару минут я пожалел о своем опрометчивом решении…
Там, внизу находились какие-то совершенно чудовищные землянки, бараки, самострой из ящиков и картонных щитов; там горели костры и ходили какие-то оборванные люди с полубезумными лицами – то ли пьяные, то ли обкуренные, то ли просто помешанные. Еще там стоял цыганский табор, бегала малышня, а за кустами на лужайке, практически у всех на виду какая-то парочка удовлетворяла свою похоть. Я пробежал через эту чужую, незнакомую мне ранее жизнь как человек из зала через театральную сцену и хотя меня никто не остановил и даже не окликнул, чувство испытанного ужаса не покинуло меня даже наверху, на шумной и многолюдной улице.
Позже я узнал, что место это в паре километров от МКАД известное: там можно купить любую наркоту, продать краденое и даже отсидеться после побега из тюрьмы, - милиция здесь практически никогда не появлялась, закон не действовал, власти как бы не замечали. Вот сюда я и привез свою спящую красавицу. Я хотел сделать щедрый подарок этим несчастным людям, но они меня поняли не сразу: обступили, стали просить денег… Пришлось еще раз добрым словом вспомнить своих бандитских благодетелей, которые чуть ли не насильно, для своего же спокойствия, всучили мне официально зарегистрированный пистолет, с которым я теперь практически никогда не расстаюсь. Он, собственно, и решил все проблемы… Увидев качество привезенного мной товара, его забрали быстро и охотно, лишь один дебил решил уточнить:
- Дядько, а на скилькы часив ты ее нам даешь?
- Да пока не надоест.
- А потим куды ее?.. Ну, колы награемось?
- Сами решите! Хоть на колбасу, хоть коленом под зад.
«Лучше бы убил!» - подумал я, трогаясь с места.
Она объявилась на четвертый день: позвонила на мобильник, попросила о встрече. Голос был хриплым, усталым, пустым. Почему-то выбрала не одно из наших привычных мест, а простенькое кафе на Смоленке.
Я опоздал минут на пять. Она уже сидела в дальнем углу, словно пыталась спрятаться. Одета была во что-то серое, на голове дурацкая кепка, лицо прикрывали большие черные очки. Я кивнул, молча сел напротив.
- Тебя ничего не удивляет? – наконец не выдержала она.
- Ну, почему же: с некоторых пор меня в тебе удивляет практически все, - возразил я.
- Знаешь, самое ужасное, что я ничего не помню. Абсолютно. Помню, что пошли с тобой в ресторан, а дальше – провал… Я, наверное, сильно тогда напилась? Я была омерзительной?.. Ну, что молчишь?
- Ты была разной, - дипломатично ответил я. - Порой посылала так далеко и в таких выражениях, что я едва удержался, чтоб морду тебе не набить.
- А чего хотела-то?
- Любви и ласки. Причем, меньше чем на роту солдат ты была не согласна.
- Господи, кошмар-то какой! Стыдобище… Ну что за грязная шлюха во мне иногда просыпается? Надеюсь, в казарму ты меня не повез?
- Судя по твоему виду, ты сама туда съездила.
- Ты еще не все видел, - она показала мне выбитые зубы, синяк под глазом, большую гематому на левом плече. – Солдатики бы меня так не отделали… Я три дня в бомжатнике каком-то жила: все как в тумане, уже и вспомнить толком не могу кто, как и куда… Помню, что много их было. Очень много. Инвалида помню безногого, его на меня как на кресло подсаживали. Ораву пацанов, которые требовали, чтобы я им по очереди лизала, как на конвейере. Дед еще был – сам не мог, смотрел как другие, но иногда помогал себе рукой и кончал мне в лицо, радуясь когда попадал в глаз… Убью я их. Найду и убью. Всех!
То, что она рассказала, было чудовищно: как по содержанию, так и по результату… Теперь она жертва. И этой жертвой ее сделал я. Потому что не смог сделать то, что сделать был обязан – убить. Я невольно повторил ошибку демократических режимов, отменивших смертную казнь.. Когда убийцу ведут на расстрел, он может думать что угодно, но чувствовать себя будет преступником, то есть преступившим общий для всех закон. Если расстрел из гуманных соображений заменить другим, пусть самым суровым наказанием, очень скоро убийца начнет чувствовать себя не преступником, а жертвой. Ведь государство и общество его действительно мучают – сознательно, изощренно и бесконечно долго. Если согласиться с тем, что только Бог может отнять у человека жизнь, поскольку сам эту жизнь и дает, то сразу возникает вопрос: а мучить человека Бог разрешает? Издеваться над ним? Превращать жизнь в пытку?.. И кто в таком случае больше нуждается в раскаянии – мучитель или его жертва?
Развязки ждал почти неделю. Я не сомневался, что она их найдет. Не сомневался и в том, что они расколются. И уж совсем был уверен, - убьет она не их, а меня.
(с)
Отрывок из романа "Экстрим для избранных"

 


> Go to Top
LiveJournal.com