Любить себя — тяжелый крест

Был как-то в гостях у не очень известного писателя в очень известном доме в Протопоповском переулке. То, что я увидел, сразило меня настолько, что едва не потерял дар речи. Во-первых, портрет во весь рост и во всю стену – чуть ли не работы Шилова. Во-вторых, библиотека, большую часть которой составляли книги автора на тридцати двух языках мира; меньшую – книги коллег-писателей с дарственными надписями. В-третьих, стопки визиток, распределенные по категориям: государственные деятели, депутаты, литераторы, киношники, иностранные товарищи. Четвертое и главное: несколько огромных картонных коробок с вырезками из газет и журналов. Целевых вырезок, разумеется. Оказывается, до сих пор существует система тематических подписок: скажем, написала о вас что-нибудь «Сахалинская правда», «Урюпинский вестник» или даже многотиражка камвольного комбината, — заботливые руки тут же все это вырежут и вам в конвертике пришлют.

«А как же интернет? — спросил я, мучительно вспоминая, уж не ляпнул ли я сдуру чего-нибудь плохого о нашем «классике». — Там в разы больше мусора, отслеживать сложнее». Он посмотрел на меня как на глупое и несмышленое дитя: «Да бросьте вы!.. Там как раз все быстрее и проще – есть у меня человечек специальный, в компьютерах собаку съел».

Мне очень хотелось спросить, зачем он все это делает? И почему коробки стоят не в кладовке, а на самом видном месте? Читает ли он хоть что-нибудь кроме себя и своих коллег по цеху? И не раздражает ли его (ну, хотя бы с похмелья) этот пошлый портрет, где он моложе в два раза, стройнее в три, а красивее в четыре? Что он думает о своем месте в отечественной литературе — полагаю, ни Пушкин, ни Чехов, ни даже Солженицын такого себе не позволили бы никогда… Не спросил, разумеется. Любовь не нуждается в оправдании. Любовь к самому себе – тем паче.