Владимир Холодов (vlad_dolohov) wrote,
Владимир Холодов
vlad_dolohov

Бантики и фантики

Моя прабабушка-бестужевка гуляла по революционному Петрограду с алой лентой, приколотой английской булавкой к темному платью с глухим воротником. Она, как и все вокруг, радовалась наступившей, наконец, весне, свержению царя, близкому окончанию войны и грядущей эре свободы, равенства, братства. Не обошлось, разумеется, и без влияния выпущенных на волю гормонов: на Невском она и любовь свою первую встретила – матросика балтийского.



Через месяц они поженились. Через четыре месяца произошла Великая Октябрьская. Через год родилась дочь. Через полтора матросика перевили в Москву, где он стал крупной шишкой в военном ведомстве.

Неприятности начались позже. Уже в самом конце Гражданской войны убили отца. По ошибке, полагала она. Потом арестовали старшего брата. Тут уже ошибки не было: образование он получил за границей, так что враги вполне могли его завербовать. В двадцатых за это еще не расстреливали, но из тюрьмы он так никогда и не вышел. Потом властям каким-то образом стало известно, что сестра осела во Франции(она была женой белого офицера) – таскали недолго, защитил и поручился муж.

А жизнь шла своим чередом: родился сын, наладился быт, продвигалась и личная карьера – в Наркомпросе она работала, курировала одну из южных республик. То, что началось в середине тридцатых, сначала представлялось ей обострением классовой борьбы, потом - злоупотреблением на местах и извращением марксизма. Потом уже и мыслей не было – лишь ощущение надвигающегося ужаса и постоянный липкий страх. Люди исчезали внезапно и непредсказуемо: вчера еще ты встречала их на работе, на улице, в собственном дворе, а сегодня уже их никто и не вспоминает, боятся вспоминать – в кабинетах другие люди, двери квартир опечатаны, где жены, дети, вещи никто не знает. Стали исчезать не только сослуживцы и соседи, но и родственники. Так же внезапно арестовали бывшего мужа. Год назад она места себе не находила: он присмотрел себе новую и молодую – увлекся по номенклатурной моде тех лет балериной из кордебалета Большого театра. Господи, как же хорошо, что успели развестись! Она понимала, что времени у нее мало. Это был страх не за себя – за детей. Стремительно, буквально в два-три дня вышла замуж за одного из своих курируемых – пожилого, неумного, рано овдовевшего человека из провинции. Сначала в спешке отправила детей, потом сменила фамилию и паспорт, собрала вещи, но даже в поезде никак не могла успокоиться: ей все чудилось, что на очередной станции войдут и выдернут.

Не работу она больше не устраивалась никогда. И даже пенсию не оформляла: боялась, что тут ее и раскрутят, вычислят, обвинят во всех тяжких. На жизнь зарабатывала шитьем на машинке – за тридцать лет настолько согнулась, что казалась маленькой и горбатой. Когда умер Сталин, с ней случилась истерика – она уже и не надеялась, что этот страшный(как ей казалось) человек когда-нибудь умрет. Когда же Хрущев стал выпускать народ из тюрем и лагерей, и вернулись те, кого уже давно, казалось бы, похоронили и оплакали, она несколько повредилась рассудком. Никого из родных не узнавала. Как, впрочем, и они ее. Живой я свою прабабушку застал, но помню плохо. События восстановил по рассказам мамы и бабушки. Удивило меня во всем этом только одно: родные и близкие мне люди не видели АБСОЛЮТНО НИКАКОЙ СВЯЗИ между красным бантиком в семнадцатом и тем ужасом, который за всем этим последовал. Мне же эта связь представлялась не только прямой, но и неизбежной. Бестужевки должны учиться, а не с ленточками по Невскому гулять. Матросы же должны палубу драить и на вахте стоять, а не свергать царя, которому присягали, потом Керенского, потом министерствами руководить, имея всего лишь пять классов образования. Нельзя работать на власть, которая убила твоего отца и брата в лагерную пыль стерла. Нельзя крест нательный прятать в ящике со старыми тряпками. В общем, много чего НЕ должен делать человек, чтобы душе своей не повредить.

Теперь от бантиков перейдем к фантикам. То бишь, презренному металлу, баблосу, капусте зеленой. Революция – вещь затратная. К тому же всегда чреватая кровью, потрясениями, резким падением уровня жизни. Ни один нормальный народ добровольно на это не пойдет, даже если он крайне недоволен существующим режимом. Чтобы он пошел, его нужно обмануть, нарисовать светлую и радостную перспективу. Для этого небольшой кучке революционеров(а небольшая она всегда) нужны деньги, лидеры, идеология и поддержка извне. Первое и последнее находится легче всего: очень уж выгодные это инвестиции – ослабление или даже полное уничтожение твоего соседа, соперника и вечного конкурента. Поэтому нет существенной разницы между немецкими деньгами тогда и американскими сейчас.  Как нет ее между Парвусом и Березовским. Или немецким Генштабом и Вашингтонским обкомом. А вот между Лениным и Навальным разница есть – в уровне, прежде всего.  И между Керенским и Путиным – но уже с обратным знаком. Все это дает надежду, что страна в революционную пропасть все же не сорвется. Эволюционировать мы будем – тихо, постепенно, без резких движений.

«Белоленточники» тихо не хотят. Люди они зомбированные, спорить с ними трудно. Я знаю, о чем говорю: у меня через Болотную прошли жена и теща. Вторая, правда, человек аполитичный, поэтому надоело ей все это очень быстро. Жена продолжает упорствовать. «Какие честные выборы? – пробовал я ее охладить. – Ты ни на какие выборы никогда не ходила! И на «честные» не пойдешь!».. Ответить ей нечего. Просто она по чисто эстетическим причинам не любит путена, а вот друзей своих и коллег(в основном, это телевизионщики и художники) как раз любит, уважает, ценит, поэтому и хочет быть вместе с ними. Белую ленточку, правда, уже не носит, но с машины не сняла. Так и ездит по городу, провоцируя патриотический и просто здравомыслящий народ на определенные действия. Пользуясь случаем, хочу попросить вас, друзья: если увидите ее темно-бордовый 308-ой пыж с белым гондоном на антенне, - не прокалывайте колес и не бейте стекла! Менять-то все равно придется мне.



Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 60 comments